Часть студентов СПбГУ не начнут учиться в сентябре. Потому что в Египте учебный год начинается в октябре, студенты — египтяне, а вуз — Санкт-Петербургский государственный университет в Каире (название рабочее). Он будет не единственным филиалом российского вуза в одной из самых развитых африканских стран. На втором саммите Россия — Африка (он откроется в Петербурге в ближайший четверг) в числе многих других соглашений будут заключены и договоры в сфере образования и науки.

Точки притяжения

— Первый африканский студент был зачислен в ленинградский Политех в 1957 году, а в 1962‑м в вузе открылся подготовительный факультет — долгое время он был единственным в городе, — напоминает Алла Мазина, заместитель начальника Управления международного образования Политеха Петра Великого.

На подготовительном иностранцы, в том числе из африканских стран, осваивают русский язык, чтобы потом учиться в вузе вмес­те со всеми. Сейчас в Политехническом больше 200 студентов из 45 стран Африканского континента. Свыше 30 лет в вузе преподаёт малиец, специалист по гид­ротехническому строительству Исса Того — сам здешний выпускник-краснодипломник. Исса Того — президент диаспоры малийских граждан в России, в 2017‑м он способствовал заключению договора между вузом и министерством образования Республики Мали.

В этом государстве Политех собирается открыть центр русского языка — по сути, тоже подготовительный факультет. Готовить будут, с одной стороны, малийских студентов к обучению по русскоязычным программам российских вузов, с другой — и местных преподавателей русского языка.

Политех стал координатором консорциума российских и африканских вузов и научно-исследовательских организаций «Российско-африканский сетевой университет» (РАФУ). В него входят 48 наших университетов, 13 африканских и две научные организации.

В Российский государственный гидрометеорологический университет (Гидромет) европейцы поступали не так активно, напоминает ректор Валерий Михеев, а студентов из Африки всегда было немало:

— Сейчас они занимают лидирующие посты в гидрометеорологических службах своих стран.

В Гидромете учатся около 130 африканцев из 29 государств. Заключены соглашения о сотрудничестве с разными организациями (университетами, гидрометслужбами) нескольких африканских государств, в том числе Египта, Конго, Зимбабве, Ганы, Гвинеи-Бисау, Мавритании, Танзании, Эфиопии. В Республике Бурунди идёт приём на курсы русского языка.

— Африканцам он даётся даже лучше, чем студентам из стран Юго-Восточной Азии, — утверждает Михеев. — У нас учились 25 человек из Бурунди, у них русский был практически без акцента.

Санкт-Петербургский государственный университет продвигает в Африке образование в области медицины. В упомянутом филиале будут учить по направлениям «Лечебное дело», «Сестринское дело», «Стоматология». В ближайшем будущем — «Фармация» и «Физиотерапия», говорит проректор по медицинской деятельности Пётр Яблонский.

По словам профессора, до недавних пор только медицинский факультет и «отставал» в сотрудничестве с Африканским континентом. Остальные, особенно естественно-научные, «были точкой притяжения». Восточный факультет университета — вообще из передовых в стране: кафедра африканистики, кафедра теории и методики преподавания языков и культур Азии и Африки, кафедра теории общест­венного развития стран Азии и Африки.

— В самих африканских странах у медицинского образования ориентация была в основном американская. То, что сегодня заинтересовались именно нашей учебной ­программой, это большой вызов для нас, — комментирует проректор.

Руководители всех образовательных программ — сотрудники ­СПбГУ, но среди преподавателей будут и египтяне. Проект финансирует группа компаний «Модерн Груп», одна из крупнейших в Египте, которая предоставляет услуги в том числе в образовании. В первый год планируют набрать больше тысячи человек с ежегодным увеличением. Принимать в филиал станут с учётом потребностей системы здравоохранения Египта, но у этой страны есть соглашения со странами Персидского залива, так что специалисты с дипломами СПбГУ смогут работать и там.

Ресурсов много, кадров мало

Есть ощущение, что российская система образования, в определённом смысле изолированная от мировой системы, принялась с живым интересом исследовать возможности для сотрудничества с Африканским континентом. Но на самом деле интересантов немало. Как признают в руководстве наших вузов, «в 1990‑е было много потеряно», в то время как «западные страны вкладывают колоссальные деньги, и во многом за их счёт идёт обучение». То же самое делает Китай.

По некоторым прогнозам (в том числе нашего Института Африки РАН), континент «превратится в важнейший и почти уникальный глобальный стратегический резерв источников сырья», которое нужно для развития инновационных технологий. При этом у самих африканских стран не так много возможностей эти ресурсы использовать и эти технологии развивать.

На континенте больше полусотни государств, не считая так называемых зависимых территорий. Они очень разные по развитию, и различия нарастают.

Например, экономика может развиваться только при стабильном энергетическом обеспечении, а мощность всех электростанций на континенте — как в одной Германии, где населения меньше в 15 раз. У 70 % жителей тропической Африки вообще нет доступа к электричеству, говорится в коллективной монографии Института Африки РАН (из неё все последующие данные). На континенте только одна АЭС — в ЮАР.

Политех участвует в проектах госкорпорации «Росатом», в том числе в подготовке к пуску первой атомной электростанции в Египте «Эль-Дабаа». Она должна начать работу в 2026 году. Соглашение России и Египта было подписано в 2015‑м, в Политехе на русском готовят египетских специалистов для АЭС, рассказала Алла Мазина.

Решением многих трудностей в африканских странах мог бы стать прорыв в сфере образования, науки и технологий, считают мировые эксперты. Во всяком случае без этого трудно претендовать на «полноценную международную субъектность». И расходы на ­НИОКР (научные исследования и разработки) в Африке растут — хотя и сильно варьируются от страны к стране. Но ни одно африканское государство не смогло выйти на намеченную ещё в 2010 году цель: до­вести финансирование науки до 1 % ВВП. Слишком много насущных нужд, в том числе в здравоохранении и просвещении. Смена правительств, перевороты и социальные конфликты тоже науке и образованию не способствуют.

И в африканских странах катастрофическая нехватка тех, кто должен, собственно, науку поднимать.

— Один гидролог на 110 миллионов граждан, и тот работает в банке, — констатирует ректор Гидромета Михеев, приводя как пример одну из стран континента.

На 1 миллион человек — всего 198 исследователей. Это почти в 8 раз меньше, чем в среднем по планете (в США, к примеру, в 22 раза больше). Континент производит чуть более 1 % научной продукции планеты, а живёт в Африке около 17 % населения Земли — 1 млрд 466 млн человек.

Прирост в научных достижениях есть, но у других стран он ещё активнее, так что угнаться трудно. Во многих государствах часть ­НИОКР финансируется из зарубежных источников. В Мозамбике, например, доля таких почти 80 %.

Помогать с выгодой

Ключевые партнёры африканцев в науке — США, Китай, Евросоюз (особенно Франция), Индия, Бразилия, Япония. И по некоторым направлениям многие наработки коллабораций Африки с этими странами — на переднем крае. Речь о биологии, эпидемиологии, экспериментальной фармакологии, инсектологии, исследованиях климата. «Проблема в том, что эти научные центры носят анклавный характер и не дают непосредственной отдачи для экономики или социальной сферы принимающей стороны», — сетуют авторы коллективной монографии. И осторожно говорят о «неизжитой колониальности в системе знания и науки», которая остаётся «фундаментальным препятствием на пути развития».

Как пишут аналитики, даже когда прорывные исследования ведутся в областях, представляющих непосредственный интерес для африканцев (эндогенные заболевания, природные явления), результаты становятся интеллектуальной собственностью тех, кто финансировал.

Алла Мазина по итогам поездки в Мали рассказывает: ректоры малийских университетов довольны тем, что европейские страны дают африканским студентам стипендии, но недовольны, что «большинство европейских стран оставляет лучших выпускников у себя». Вообще до 40 % африканских учёных живут за пределами континента — в основном в Европе, США и Канаде.

— Россия так не делает, — утверждает Мазина. — Мы готовим специалистов, отправляем поднимать свою экономику, а потом пытаемся с ними держать связь и сотрудничать с выпускниками.

В российских вузах африканцы учатся и за счёт своих семей, но таких меньшинство. В основном — за деньги направляющих компаний (в том числе «Росатома»), есть квоты от Россотрудничества.

В федеральном проекте «Экспорт образования» (утверждён в 2018 году) говорится о том, что надо увеличивать количество иностранцев, которые учатся в наших вузах. Цель — «обеспечить высококвалифицированными кадрами экспортно ориентированные секторы российской экономики».

Источник: «Санкт-Петербургские ведомости»

Часть студентов СПбГУ не начнут учиться в сентябре. Потому что в Египте учебный год начинается в октябре, студенты — египтяне, а вуз — Санкт-Петербургский государственный университет в Каире (название рабочее). Он будет не единственным филиалом российского вуза в одной из самых развитых африканских стран. На втором саммите Россия — Африка (он откроется в Петербурге в ближайший четверг) в числе многих других соглашений будут заключены и договоры в сфере образования и науки.

Точки притяжения

— Первый африканский студент был зачислен в ленинградский Политех в 1957 году, а в 1962‑м в вузе открылся подготовительный факультет — долгое время он был единственным в городе, — напоминает Алла Мазина, заместитель начальника Управления международного образования Политеха Петра Великого.

На подготовительном иностранцы, в том числе из африканских стран, осваивают русский язык, чтобы потом учиться в вузе вмес­те со всеми. Сейчас в Политехническом больше 200 студентов из 45 стран Африканского континента. Свыше 30 лет в вузе преподаёт малиец, специалист по гид­ротехническому строительству Исса Того — сам здешний выпускник-краснодипломник. Исса Того — президент диаспоры малийских граждан в России, в 2017‑м он способствовал заключению договора между вузом и министерством образования Республики Мали.

В этом государстве Политех собирается открыть центр русского языка — по сути, тоже подготовительный факультет. Готовить будут, с одной стороны, малийских студентов к обучению по русскоязычным программам российских вузов, с другой — и местных преподавателей русского языка.

Политех стал координатором консорциума российских и африканских вузов и научно-исследовательских организаций «Российско-африканский сетевой университет» (РАФУ). В него входят 48 наших университетов, 13 африканских и две научные организации.

В Российский государственный гидрометеорологический университет (Гидромет) европейцы поступали не так активно, напоминает ректор Валерий Михеев, а студентов из Африки всегда было немало:

— Сейчас они занимают лидирующие посты в гидрометеорологических службах своих стран.

В Гидромете учатся около 130 африканцев из 29 государств. Заключены соглашения о сотрудничестве с разными организациями (университетами, гидрометслужбами) нескольких африканских государств, в том числе Египта, Конго, Зимбабве, Ганы, Гвинеи-Бисау, Мавритании, Танзании, Эфиопии. В Республике Бурунди идёт приём на курсы русского языка.

— Африканцам он даётся даже лучше, чем студентам из стран Юго-Восточной Азии, — утверждает Михеев. — У нас учились 25 человек из Бурунди, у них русский был практически без акцента.

Санкт-Петербургский государственный университет продвигает в Африке образование в области медицины. В упомянутом филиале будут учить по направлениям «Лечебное дело», «Сестринское дело», «Стоматология». В ближайшем будущем — «Фармация» и «Физиотерапия», говорит проректор по медицинской деятельности Пётр Яблонский.

По словам профессора, до недавних пор только медицинский факультет и «отставал» в сотрудничестве с Африканским континентом. Остальные, особенно естественно-научные, «были точкой притяжения». Восточный факультет университета — вообще из передовых в стране: кафедра африканистики, кафедра теории и методики преподавания языков и культур Азии и Африки, кафедра теории общест­венного развития стран Азии и Африки.

— В самих африканских странах у медицинского образования ориентация была в основном американская. То, что сегодня заинтересовались именно нашей учебной ­программой, это большой вызов для нас, — комментирует проректор.

Руководители всех образовательных программ — сотрудники ­СПбГУ, но среди преподавателей будут и египтяне. Проект финансирует группа компаний «Модерн Груп», одна из крупнейших в Египте, которая предоставляет услуги в том числе в образовании. В первый год планируют набрать больше тысячи человек с ежегодным увеличением. Принимать в филиал станут с учётом потребностей системы здравоохранения Египта, но у этой страны есть соглашения со странами Персидского залива, так что специалисты с дипломами СПбГУ смогут работать и там.

Ресурсов много, кадров мало

Есть ощущение, что российская система образования, в определённом смысле изолированная от мировой системы, принялась с живым интересом исследовать возможности для сотрудничества с Африканским континентом. Но на самом деле интересантов немало. Как признают в руководстве наших вузов, «в 1990‑е было много потеряно», в то время как «западные страны вкладывают колоссальные деньги, и во многом за их счёт идёт обучение». То же самое делает Китай.

По некоторым прогнозам (в том числе нашего Института Африки РАН), континент «превратится в важнейший и почти уникальный глобальный стратегический резерв источников сырья», которое нужно для развития инновационных технологий. При этом у самих африканских стран не так много возможностей эти ресурсы использовать и эти технологии развивать.

На континенте больше полусотни государств, не считая так называемых зависимых территорий. Они очень разные по развитию, и различия нарастают.

Например, экономика может развиваться только при стабильном энергетическом обеспечении, а мощность всех электростанций на континенте — как в одной Германии, где населения меньше в 15 раз. У 70 % жителей тропической Африки вообще нет доступа к электричеству, говорится в коллективной монографии Института Африки РАН (из неё все последующие данные). На континенте только одна АЭС — в ЮАР.

Политех участвует в проектах госкорпорации «Росатом», в том числе в подготовке к пуску первой атомной электростанции в Египте «Эль-Дабаа». Она должна начать работу в 2026 году. Соглашение России и Египта было подписано в 2015‑м, в Политехе на русском готовят египетских специалистов для АЭС, рассказала Алла Мазина.

Решением многих трудностей в африканских странах мог бы стать прорыв в сфере образования, науки и технологий, считают мировые эксперты. Во всяком случае без этого трудно претендовать на «полноценную международную субъектность». И расходы на ­НИОКР (научные исследования и разработки) в Африке растут — хотя и сильно варьируются от страны к стране. Но ни одно африканское государство не смогло выйти на намеченную ещё в 2010 году цель: до­вести финансирование науки до 1 % ВВП. Слишком много насущных нужд, в том числе в здравоохранении и просвещении. Смена правительств, перевороты и социальные конфликты тоже науке и образованию не способствуют.

И в африканских странах катастрофическая нехватка тех, кто должен, собственно, науку поднимать.

— Один гидролог на 110 миллионов граждан, и тот работает в банке, — констатирует ректор Гидромета Михеев, приводя как пример одну из стран континента.

На 1 миллион человек — всего 198 исследователей. Это почти в 8 раз меньше, чем в среднем по планете (в США, к примеру, в 22 раза больше). Континент производит чуть более 1 % научной продукции планеты, а живёт в Африке около 17 % населения Земли — 1 млрд 466 млн человек.

Прирост в научных достижениях есть, но у других стран он ещё активнее, так что угнаться трудно. Во многих государствах часть ­НИОКР финансируется из зарубежных источников. В Мозамбике, например, доля таких почти 80 %.

Помогать с выгодой

Ключевые партнёры африканцев в науке — США, Китай, Евросоюз (особенно Франция), Индия, Бразилия, Япония. И по некоторым направлениям многие наработки коллабораций Африки с этими странами — на переднем крае. Речь о биологии, эпидемиологии, экспериментальной фармакологии, инсектологии, исследованиях климата. «Проблема в том, что эти научные центры носят анклавный характер и не дают непосредственной отдачи для экономики или социальной сферы принимающей стороны», — сетуют авторы коллективной монографии. И осторожно говорят о «неизжитой колониальности в системе знания и науки», которая остаётся «фундаментальным препятствием на пути развития».

Как пишут аналитики, даже когда прорывные исследования ведутся в областях, представляющих непосредственный интерес для африканцев (эндогенные заболевания, природные явления), результаты становятся интеллектуальной собственностью тех, кто финансировал.

Алла Мазина по итогам поездки в Мали рассказывает: ректоры малийских университетов довольны тем, что европейские страны дают африканским студентам стипендии, но недовольны, что «большинство европейских стран оставляет лучших выпускников у себя». Вообще до 40 % африканских учёных живут за пределами континента — в основном в Европе, США и Канаде.

— Россия так не делает, — утверждает Мазина. — Мы готовим специалистов, отправляем поднимать свою экономику, а потом пытаемся с ними держать связь и сотрудничать с выпускниками.

В российских вузах африканцы учатся и за счёт своих семей, но таких меньшинство. В основном — за деньги направляющих компаний (в том числе «Росатома»), есть квоты от Россотрудничества.

В федеральном проекте «Экспорт образования» (утверждён в 2018 году) говорится о том, что надо увеличивать количество иностранцев, которые учатся в наших вузах. Цель — «обеспечить высококвалифицированными кадрами экспортно ориентированные секторы российской экономики».

Источник: «Санкт-Петербургские ведомости»