8 ноября игре КВН исполняется 64 года.
«Купил. Включил. Не работает». Пример того, как шутка может родиться раньше, чем программа, состоящая из шуток. В 1950-е предмет доброжелательного подтрунивания — только что сошедший с конвейера телевизор марки КВН-49. А в 1961-м в его честь уже названо телевизионное шоу. Включив КВН, люди Страны Советов смотрели то, что поначалу было просто представлением в прямом эфире без определенного жанра: одновременно викториной, конкурсом юмора и импровизацией. Идею подал худрук студтеатра при МГУ Альберт Аксельрод, веривший в творческую энергию непрофессионалов. В КВН она лилась с такой силой, что в 70-е его сняли с эфира, а в 80-е вернули, и тогда через поймавшую второе дыхание программу прошли те, кому суждено было стать профессионалами: Михаил Марфин, Гарик Мартиросян, Михаил Галустян, Тимур Батрутдинов. Разветвленная империя КВН — кузница кадров для шоу-бизнеса и по сей день. Почему так?
Веселей станет всем
Но начиналось все вовсе не с шутки. В 1957 году московский журналист Сергей Муратов (по другой версии — трое москвичей: Муратов, инженер Михаил Яковлев и Альберт Аксельрод) познакомился с чехословацкой передачей «Гадай, гадай, гадальщик» и загорелся идеей выпустить то же самое, но на русском языке. Муратов отправился в редакцию программ для молодежи Центрального телевидения и предложил название для шоу: «Вечер веселых вопросов». Проект быстро утвердили. По сути, предполагалась трансляция студенческого капустника из Дома культуры МГУ: от телевещания требовалось установить аппаратуру и предоставить то, чего было в избытке, — время. Передачи на рубеже 1950–1960-х вполне могли длиться и три, и четыре, и более часов вплоть до пяти — это был как раз тот случай.
Пусть протяженный по своему хронометражу, предшественник КВН успел продержаться всего три выпуска. По одной из версий, его сгубила случайность в виде старой газеты от 31 декабря, а по другой — не вовремя пришедший на ум фикус в горшке. Что-то подобное угрожало с самого начала, потому что сутью ВВВ была спонтанность — общение ведущих с аудиторией, тормошение зрителей с выходом их на сцену для участия в капустнике. На третьей по счету программе ведущий Никита Богословский взялся расширить охват: дал обещание подарить приз буквально всякому, кто придет на следующее представление одетым не по погоде и принесет горшок с фикусом (или новогоднюю газету) в руках. На следующий раз произошла катастрофа. Дом культуры главного вуза страны наводнили телезрители в предвкушении приза — естественно, не получили его, принялись выяснять отношения и устроили давку. И все это почти что в прямом эфире! Трансляцию пришлось срочно прервать, вежливо объяснив происходящее помехами. Богословский потерял работу. Да что там: уволили всю редакцию ВВВ.
Невероятные события продолжились в 1961 году, когда энтузиастов массового телевидения вдруг вернули в сетку советского ТВ. По преобладающей версии, это была личная инициатива редактора ЦТ Елены Гальпериной, обратившейся к Аксельроду с просьбой перезапустить ВВВ, но только так, чтобы на этот раз уже без эксцессов. Телепредставление, разумеется, переименовали — и появился КВН, поначалу подававшийся просто, без расшифровки. Клубом веселых и находчивых он станет позже, в основном из-за того, что первые полдюжины выпусков уйдут на поиск оригинального формата. И правда: повернись судьба иначе, и КВН мог бы продолжить свое развитие в сторону будущего «Что? Где? Когда?». Но верх все-таки взяли юмористы (хотя и интеллектуалы, как показало время, без передачи не остались). С экрана зазвучали шутки, некоторые из которых уже граничили с сатирой, а само состязание — со спортом.
Шутка удалась
Вероятно, именно соревновательность и обеспечила КВН взрывной рост популярности. Выводя стихию студенческого капустника на широкий экран, Аксельрод, Муратов и Яковлев привнесли в уже известный формат СТЭМ (студенческих миниатюр) неожиданный аспект противоборства двух воль, команд и характеров. Микст театра и бокса сорвал куш, хотя поначалу имел очень мало общего с будущим жанром моментальной комедии. К примеру, в КВН начала 1960-х был популярен конкурс «Керамика», предполагавший соревнование по склеиванию разбитых кувшинов и объяснению основ гончарного мастерства. Продемонстрировать тут нужно было не то что находчивость, а скорее уж ловкость… Другие задания: ходьба на ходулях, исполнение венгерского танца и ответы на каверзные вопросы. Чтобы добиться успеха во всем, требовались энергия, задор, оптимизм и харизма — все сразу. Кавээнщик мыслился противоположностью холодного профессионала — универсалом: молодой человек, легко берущийся за что угодно, да так, что это дело в руках у него спорится.
Со временем кипучий хаос принялись упорядочивать. КВН отказался сначала от практики замены конкурсов, а потом и чередования ведущих. Первым постоянным фронтменом назначили Альберта Аксельрода, в пару к которому дали диктора Центрального телевидения Светлану Жильцову. Дуэт продержался с 1963 по 1964 год, пока у вдохновителя шоу не обострились разногласия с руководством. Верный своей идее непрофессионального театра, Аксельрод предложил кандидатуру молодого человека — капитана команды МИИТа Павла Кантора, но тот отказался в пользу своего одногруппника Александра Маслякова. Новый миитовец вписался быстро, нашел общий язык с Жильцовой и был принят в команду, а затем — на советский телеэкран в целом. Именно при Маслякове в 1960-е формат КВН сложился уже окончательно: полудюжина конкурсов, нацеленных на то, чтобы раскрыть сильные стороны каждой команды: харизматическое лидерство («Конкурс капитанов»), способность к планированию («Домашнее задание»), склонность к креативной импровизации.
Постепенное развитие телевещания подгоняло за собой и КВН. Трансляции в прямом эфире продержались до второй половины 1960-х, когда были заменены на запись (первоначально такая техническая возможность была затруднена), формат стал крениться в сторону строго юмористического. Одновременно КВН шел в массы. В 1965 году вышло первое специализированное издание, посвященное программе, целью которого было предложить инструкции по организации местных отделений клуба для проведения локальных соревнований в вузах, небольших городах или на предприятиях. Поэтому когда в 1972 году КВН сняли с эфира (ходили слухи, мол, за политические шутки), движение не иссякло. Оно ушло в довольно комфортное полуподполье дожидаться своего часа, пока тот не пробил в 1986 году.
КВН: дорога в вечность
Почему именно тогда? Наиболее правдоподобное объяснение, как всегда, личное. Ходили слухи, будто Клуб веселых и находчивых невзлюбил руководитель советского телевещания Сергей Лапин — от него якобы исходили вечные придирки, стоившие программе места в эфирной сетке. Возможно, это, впрочем, только легенда, вызванная совпадением дат. В декабре 1985 года Лапин ушел в отставку со своей должности — и уже через полгода на экраны вернулся КВН. Вести программу поставили Александра Маслякова, который далеко и не уходил: 1970-е провел как востребованный ведущий передач «А ну-ка, девушки!» и «Алло, мы ищем таланты!». В бой рвались и другие бывалые кавээнщики, среди которых выделялся прежний капитан команды МИСИ Андрей Меньшиков. К 1986 году он уже распрощался с карьерой в области строительства, став довольно известным режиссером. В свою команду он позвал драматурга Бориса Салибова. Вместе они произвели смотр позднесоветского кавээновского движения. Судя по воспоминаниям, довольны увиденным не были. Успешно борясь со временем в 1970-е, к середине 1980-х стихийный народный КВН начал хиреть. Державшиеся на энтузиазме студенческих лидеров местные соревнования постепенно сходили на нет. К 1985 году крупный региональный конкурс в СССР оставался только один — в столице юмора Одессе.
Неудивительно, что заявку команды оттуда — «Одесских джентльменов» — одобрили и Меньшиков, и Масляков. Подавляющее большинство прочих самостоятельных коллективов не прошли сито отбора, так что играть начали… всего ввосьмером. Однако стоило вновь вывести КВН на большие экраны, как популярность его тут же пережила небывалый взлет.
По случайности или нет, возвращение Клуба веселых и находчивых совпало по времени с перестройкой, открывшей шлюзы для прежде запрещенного юмора. К примеру, слоган рубежа 80–90-х «Партия, дай порулить!» родился на подмостках КВН. Сейчас эту шутку требуется пояснять отдельно: молодые юмористы обыгрывали коммунистическое клише «Партия — наш рулевой».
В 1990-е КВН казался незыблемым маяком стабильности в бурном мире перемен, где основной действующей силой была коммерция. На игре это сказалось причудливым образом: форма держалась, но содержание менялось в согласии с духом времени. Строгая привязка команд к вузам сохранялась на бумаге, но на деле вытеснялась договорными отношениями. Игроки на заре движения, обычно набиравшиеся из студентов, в 90-е относились скорее уж к вечным студентам, связанным со своими вузами не напрямую через учебу, а на коммерческих основаниях.
В 2000-е, добившись общенациональной популярности в «империи КВН», повзрослевшие юмористы перестали вписываться в образ даже вечных студентов. Философия бессребреников-основателей утратила влияние: лучшие юмористы останавливали выбор на пожизненной карьере актеров телевидения. В формате КВН для таких амбиций уже не было места. Как материнский проект российского юмора, Клуб веселых и находчивых действительно разродился от бремени — на свет появилось современное российское развлекательное телевидение.
