Зумеры всё реже понимают значение пословиц и поговорок, заменяя их интернет-мемами, — к такому выводу приходят российские филологи. Народная мудрость, закрепленная в устойчивых выражениях, оказывается под угрозой исчезновения. В ответ на этот процесс ученые разрабатывают специальный прагматический словарь, который должен объяснять молодежи, как и в каких ситуациях уместно использовать пословицы. «Известия» поговорили с экспертами и выяснили, какие слова и выражения постепенно уходят из разговорной речи, что способствует этому процессу и можно ли его остановить.
Зачем нужен прагматический словарь
Пословицы и поговорки всё реже звучат в повседневной речи. Вместо них приходят мемы: короткие, ироничные, мгновенно считываемые. Лингвисты бьют тревогу — язык теряет целый культурный пласт. И дело здесь не только в моде на интернет-юмор.
— Пословицы — это наследие XIX–XX веков, народная мудрость. Они и сейчас во многом актуальны, потому что затрагивают жизненные ситуации, в которые люди попадали, попадают и будут попадать. Но они уходят постепенно, потому что это образная система того времени, — сказал «Известям» доктор филологических наук, заведующий кафедрой русского языка РГГУ Игорь Шаронов. — А еще наше поколение много читало, и там мы встречали пословицы. А новое поколение перестало читать, у них беднеет лексический запас и исчезает интерес к этим выражениям. Они не умеют их употреблять.
Именно поэтому ученый разрабатывает прагматический словарь пословиц. Причем не академический, а прикладной, чтобы тот объяснял не значение, а ситуацию употребления.
— Зачем мы говорим: «Тише едешь — дальше будешь»? Мы хотим остановить торопящегося. А если нужно, наоборот, ускорить — говорим: «Куй железо, пока горячо». По сути, пословицы описывают те же бытовые сцены, которые сегодня сопровождаются репликами вроде «ну подожди» или «давай быстрее». Только делают это образно, емко и точно. Это такая красивая образная штучка — используй не хочу. Но про нее забывают, — пояснил Шаронов.
Эту тенденцию подробно описывает педагог и публицист Татьяна Гартман, ежедневно напрямую работающая с детьми. По ее наблюдениям, молодые люди не знают значения выражений «прошел огонь, воду и медные трубы» или «тертый калач», поэтому для большей выразительности используют мем о «кандибобере», не теряющий популярности уже 15 лет, и говорят: «Я прошла афганскую войну» (это еще один интернет-мем). Фраза «денег нет, но вы держитесь» легко заменяет поговорку «Бог терпел и нам велел», а «британские ученые» вытесняют «дубину стоеросовую».
— Я замечала, что многие дети не знают, что означают многие фразеологизмы — «быть семи пядей во лбу», «еле-еле сводить концы с концами», «бабушка надвое сказала», зато с воодушевлением объясняют, в каких ситуациях уместно говорить «сикс-севен», — рассказала Гартман «Известям».
Феномен популярности «сикс-севен»
История популярности этого мема заслуживает отдельного внимания. Многие считают фразу бессмысленным набором слов. Однако выражение стало настолько популярным, что его признали словом 2025 года по версии сайта Dictionary.com.
Выражение «сикс-севен» появилось благодаря американскому рэперу Skrilla. В 2024 году он выпустил песню Doot Doot, в которой была такая строчка: Six-seven, I just bipped right on the highway («Шесть-семь, я просто выскочил на шоссе»).
Дальше фраза ушла в народ и стала мемом. Сначала ее подхватили американские баскетболисты, затем школьники. Причем не только в США, но и в России.
— Я с удивлением следил за тем, как постепенно из непонятной игры слов эта языковая единица впитывает в себя смысл. Сейчас детей спрашивают, как дела в школе, и они отвечают: «Шесть-семь». Это означает, что дела нормально, как обычно, — отметил Игорь Шаронов.
Доктор филологических наук, профессор РГГУ Максим Кронгауз говорит, что молодые люди не всегда различают понятия «чувственный» и «чувствительный», не знают, где уместно применять слово «дюжина», не знают значение слова «амбивалентный» и не понимают, когда говорят «без четверти пять» или «четверть шестого». При этом ученый утверждает, что эти слова не уйдут из языка, пока живы те, кто их знает и хотя бы иногда употребляет.
Гартман замечает и еще один симптом языковых изменений — уход французской лексики. Сервант, шифоньер, трюмо, секретер, этажерка сменяются нейтральными «шкаф», «стол», «кровать». Язык теряет избыточность и декоративность, подстраиваясь под более утилитарный стиль жизни.
Прощай, «алло»
Еще один часто обсуждаемый пример — слово «алло». Зарубежные и российские СМИ заметили, что зумеры предпочитают молчать, принимая звонок. Ждут, что говорить начнет инициатор. Тенденцию связывают и с распространением спам-звонков, и с новой культурой общения.
— Слово «алло» не уходит из русского языка, уходят ситуации, в которых оно используется. У молодых людей более развито понятие личных границ, и они их очень берегут и очень недовольны, когда кто-то их нарушает. Эти границы связаны прежде всего с коммуникацией. В этом смысле человека постарше звонок побуждает сказать «алло» и тем самым начать беседу, а для молодых людей он является лишь поводом нажать на кнопку, но не начинать беседу, — объясняет Кронгауз.
Схожую позицию занимает Екатерина Зорина, руководитель лингвистической клиники СПбГУ. По ее словам, зумеры не могут ничего «устарить». Для этого требуется десятилетия и масштабные исследования. Исчезновение «алло» — причина экстралингвистическая: технологии меняют способы общения, а не сам язык. Быстро устаревают только историзмы — слова, связанные с измененными реалиями. Всё остальное — процесс медленный и инерционный.
— Допустим, дети читают в школе Пушкина и встречают: «Зима!… Крестьянин, торжествуя, на дровнях обновляет путь». Что такое дровня? Это историзм. У нас просто сейчас саней таких нет. Мы ими не пользуемся. Или архаизмы — это слова, которые вышли из употребления. Например, «очи». Сейчас мы не используем это слово и говорим «глаза». Для этой замены требуется очень большое количество времени. А вот новые слова фиксировать проще. В России это делает, скажем, словарь «Академос», — рассказала Зорина «Известиям».
Все эксперты сходятся в одном: без устойчивой привычки к чтению и без опоры на книжный культурный пласт язык неизбежно теряет глубину и выразительность. По словам Максима Кронгауза, дело не в том, что люди в целом стали читать меньше: объем чтения по-прежнему велик. Однако изменился сам характер текстов — художественную литературу всё чаще вытесняют сообщения в социальных сетях и короткие публикации в телеграм-каналах, которые не формируют сложную языковую картину мира и не поддерживают богатство словаря.
