Книга «Русский до мозга костей» итальянского бизнесмена Марко Мадджи недавно появилась в продаже в Италии, через несколько месяцев она окажется и на полках российских магазинов. Марко рассказывает про свой личный опыт прохождения всех стадий иностранца в России – от пылкой влюблённости до культурной адаптации, первых шагов в бизнесе, приобретения настоящих друзей и, наконец, самоощущения себя русским, русским «до мозга костей».
– Марко, вы прожили в России и не только построили здесь карьеру, но и написали книгу об этом периоде. Что вас сподвигло?
– Я давно собирался рассказать о своей жизни в России, но никак не находил для этого время. И тут я серьёзно заболел, и вынужденный отпуск в римской больнице принёс мне много свободного времени. Я оказался в 3000 км от семьи, работы и людей, с которыми привык видеться в Санкт-Петербурге, в полной изоляции на очень долгое время. Большую часть книги я написал там. Незадолго до этого Россию начали демонизировать на Западе в связи с началом специальной операции. Для меня это был самый правильный исторический момент, чтобы рассказать о своих приключениях в России – фантастической стране, полной возможностей.
– В адаптации к российским реалиям вам безусловно помогла супруга, о которой вы развёрнуто пишете на страницах вашей книги. В большинстве случаев русские жены переезжают к итальянским мужьям. Почему вы сделали такой нетипичный выбор и переехали сами?
– До России у меня был опыт работы в других странах, я даже прожил несколько месяцев в США, но мне там совсем не понравилось. Уже в начале 2000-х годов я почувствовал, что в Италии немного возможностей для молодых людей, и я продолжил поиск возможности работы за границей. Россия поразила меня сразу; я увидел во всё ещё нестабильной и сильно развивающейся ситуации начала 2000-х возможность ведения бизнеса во многих секторах. Низкая конкуренция, простота открытия компании без необходимости в стартовом капитале – мир, который был проще и доступнее. Кроме того, мне понравились люди – более понятные и менее лицемерные. У моей жены тогда, несмотря на все клише, не было большого желания переехать в Италию. Ей было очень хорошо в Петербурге, у неё были отличная работа и дом.
– Вы очень интересно описываете, как сложно было перейти с женой на русский язык, так как она прекрасно знала английский. Какой совет вы бы дали итальянцам и вообще любым иностранцам, которые хотят хорошо выучить русский?
– Я учил русский не с женой, а со своим первым деловым партнёром Дмитрием. Он говорил исключительно по-русски, так что у меня не было выбора! Один из советов, который я даю в книге, заключается именно в этом: не общайтесь только с итальянцами или англоговорящими, наоборот, окружите себя людьми, которые говорят только по-русски, только так вы будете вынуждены быстрее понимать и говорить на нём. Школьный курс поможет вам познакомиться с алфавитом, словами и основами грамматики, но без непосредственного опыта вы ничего не добьётесь. И не фиксируйте внимание на своих ошибках, я их всё ещё делаю спустя двадцать лет. Если будете слишком много думать, как правильно сформулировать, то к тому времени, когда наконец вспомните про правильный падеж, люди будут уже говорить о другом. Главное – понять и сделать так, чтобы вас поняли, не боясь произвести плохое впечатление. Постепенно вы улучшите грамматику и расширите свой словарный запас.
– Приведу фразу из вашей книги: «Я сам себя спрашивал, как люди выживают в такой холод».
– Там я имел в виду бездомных – в начале 2000-х их было очень много, особенно возле станций метро и церквей. Потом ситуация заметно улучшилась, и теперь, наоборот, на улицах Рима, Милана, Парижа, Нью-Йорка можно встретить гораздо больше бездомных… в самом центре, рядом с самыми известными улицами и памятниками. Что касается холода, то я теперь удивляюсь, как люди в Риме выживают зимой! Системы отопления настолько скудны, а квартиры так плохо оборудованы для зимы, что даже если на улице 10 – 15 градусов, вы замерзаете внутри и сидите в свитере, закутавшись в тёплое одеяло. Большую часть зимнего времени в России люди проводят в помещениях – дома, на работе, в клубах, ресторанах, барах… И в Петербурге они, конечно, комфортнее и отлично отапливаются.
– Вы пишете, что первое время после приезда часто попадали по скорой в больницу из-за пищевых отравлений. Неужели русская еда так тяжела для итальянца?
– Скажем так: итальянцы привыкают к своей еде и редко от неё отказывается, в какой бы стране ни находились. Для русских паста – это редко используемый гарнир, для итальянцев – неизменная часть почти каждого обеда и ужина. У меня, выросшего в 1980-е в Италии, желудок был гораздо нежнее, чем у русских, переживших годы перестройки и ельцинской демократии. Тогда, в начале 2000-х, в Петербурге уровень продуктов и гигиены в продуктовых магазинах, а также во многих кафе был довольно низким, поэтому риск пищевого отравления был высок. Со временем это прошло, так как и я адаптировался, и стандарты качества выросли в геометрической прогрессии, так что проблема была решена.
– К каким ещё вещам в России вам было сложно привыкнуть, а к каким легко?
– В книге я рассказываю о том, как ездил на маршрутке в Смольный институт на курсы русского языка. Всегда был риск, что водитель не услышит или не поймёт меня, или что я не пойму, где нужно выходить. В Италии в транспорте всегда указаны остановки, их название не надо определять только по голосу. Меня также часто не понимали поначалу, когда надо было купить продукты и даже жетоны на метро. Окружающие мне казались невежливыми, они торопились и нервничали, если я не мог объяснить, чего хочу. Со временем, когда мне наконец начало удаваться понятно выражаться, отношение ко мне полностью изменилось: все вдруг стали добрее и отзывчивее.
Ещё одна вещь, которую я поначалу ненавидел, – это спать с незаправленным в кровать одеялом. Со временем я привык и к этому, и теперь предпочитаю спать именно так.
А вот к чему я привык сразу, так это к отсутствию необходимости в нарочито вежливых фразах, улыбках. В Италии, если вы оказываетесь в лифте с соседом, который вам несимпатичен, в любом случае надо улыбнуться и поприветствовать его. В России я оказался свободен от данной повинности.
– Вы открыли своё агентство путешествий в 2004 году. Расскажите, с какими сложностями вы столкнулись?
– Никаких сложностей, потому что мой русский партнёр уже был экспертом, и все проблемы решал он. В то время для открытия туристического агентства не требовалось лицензий. Уставной капитал составлял 10 000 рублей, которые мы с партнёром заплатили пополам, и это включая аренду стола, компьютер, и готово! Оформлением документов занимались специализированные агентства за разумную цену. Воистину параллельная вселенная по сравнению с Италией, где открыть свой бизнес всегда было очень сложно: требуются лицензии и, конечно, немалый стартовый капитал. Сначала мы занимались только посуточной арендой квартир для русских клиентов, и нашими прямыми конкурентами были бабушки на вокзале с табличкой «сдам квартиру». Затем мы постепенно расширялись, и нашими конкурентами стали сначала небольшие туристические агентства, а затем и крупные туроператоры.
– В своей книге вы немало рассказываете о друзьях и ассоциациях, которые вас поддерживают. Одна из них – Italiani in Crimea.
– Да, за последние годы у меня сложилось много взаимовыгодных контактов как с итальянскими, так и с российскими ассоциациями. В 2016 году мы посетили общину итальянцев в Керчи по приглашению Игоря Ферри, который в то время входил в состав руководящего комитета. Незадолго до нас в Керчи побывали Путин и Берлускони – они встретились прямо там, мы видели фотографию.
Во время той поездки у меня полностью исчезли какие-либо сомнения в правильности проведения референдума 2014 года и благотворности возвращения Крыма в состав России. Люди, которых я встречал на улицах, таксисты, с которыми я разговаривал, все были очень рады вернуться на Родину. Никто не рассказывал о принуждении или нарушениях при голосовании; все говорили, что шли голосовать осознанно. Уже в 2016 году мы могли видеть явные улучшения дорог и инфраструктуры после 20 лет украинского застоя. Тогда только начали строить Крымский мост, и было радостно наблюдать, как быстро и эффективно было завершено его возведение.
– В своей книге вы критикуете итальянскую прессу. На ваш взгляд, где цензуры больше, в России или Италии?
– В Италии вся пресса находится под контролем коммерческих организаций, так или иначе связанных с Соединёнными Штатами. В России, по крайней мере, она контролируется государством, которое заботится об интересах своей страны. Италия сейчас ведёт себя как колония США: у неё нет суверенитета, нет независимой внешней политики, она не служит своим интересам, а лишь выполняет приказы из-за рубежа. Газеты транслируют одну единственную мысль. Люди думают, что они свободны, но в итоге их направляют в единое русло, и если вы выйдете из этого русла, то рискуете оказаться в маргинальном положении или потерять работу, если вы работаете в журналистике или СМИ. Вас не уберут физически, но вы можете просто исчезнуть с телеэкранов или из газет. Если только вы не очень известный и влиятельный журналист, который может идти вразрез с общим «хором».
– В Италии всегда было сильная социалистическая партия. И до сих пор в некоторых регионах можно встретить улицу Ленина или даже памятник ему. Сейчас группы 1980 – 90х CCCP Fedeli alla linea («СССР верны линии») и регги-группа 99 Posse стали вновь очень популярными. Пару месяцев назад 99 Posse развернула флаги ЛНР и ДНР во время выступления на фестивале «Народное восстановление» в Неаполе. К чему бы это?
– В Италии часты примеры диаметрального разделения общества. Вспомните Вторую мировую войну. Всегда есть часть населения, сильно приверженная одной стороне, и другая сторона, сильно приверженная другой. А есть те, кто находится посередине, тот кто идёт туда, куда дует ветер. Они просто приспосабливаются к тому, что удобно в данный момент. Даже сейчас, независимо от просоциалистических или прокапиталистических взглядов, люди могут быть как проатлантистами, так и полностью наоборот, возможно, с симпатиями к России или многополярному миру. Это движение носит сквозной характер и включает в себя людей как справа, так и слева.
Если говорить о левых, то в Италии наблюдается большая путаница: то, что когда-то было PCI (Итальянской коммунистической партией), очень тесно связанной с Советским Союзом, постепенно превратилось в PD (Демократическую партию), вдохновлённую Демократической партией США и её идеалами. Теперь они защищают не рабочих и пролетариат, а меньшинства вроде ЛГБТ+ и политкорректность. Произошло короткое замыкание! Партия, которая представляла собой суверенистское правое крыло, придя к власти, оказалась одним из худших лакеев Америки. В оппозиции они говорят одно, а в правительстве – другое. Простые люди же плохо представляют действия своих политиков; им надоело голосовать, потому что в итоге ничего не меняется. В Италии, однако, русофилов гораздо больше, чем кажется, просто они предпочитают не выставлять себя напоказ.
– Марко, к сожалению, обстановка остаётся сложной, и мы продолжаем испытывать на себе санкции. В вашей книге вы пишете: «Санкции принесли и пользу: они дали существенный толчок отечественному производству и запустили процессы национализации иностранных заводов и компаний». А как эта ситуация отразилась лично на вас?
– Занимаясь туристическим бизнесом и имея 98 % клиентов из Италии, в условиях блокады прямых рейсов и банковских санкций, я оказался в большом затруднении. Тем не менее, став русским по паспорту и душой, я не сдался и нашёл способ не опускать руки и продолжать работать, как это делали многие русские. С другой стороны, многие отрасли, лишённые иностранной конкуренции, наоборот, в значительной степени выиграли от санкций, которые также стимулировали развитие новых компаний и новых отечественных производственных линий. К сожалению, я стал жертвой санкций и с точки зрения здоровья, так как не смог продолжить лечение онкологии в Санкт-Петербурге – мой гематолог сказал, что из-за санкций остро не хватает тех препаратов, которые мне нужны для продолжения лечения, и мне пришлось вернуться в Рим. Но сейчас я думаю о тех российских гражданах, у которых нет такой возможности, и которые рискуют умереть из-за расистских санкций западных стран.
