Флорентийский Центр Интернационального театра – частый участник фестиваля «Мир русского театра» и лауреат премии «Звезда Театрала-2023» в номинации «Лучший зарубежный театр». Бессменный худрук и главный режиссер театра Ольга Мельник рассказала нам о премьере спектакля «Звездный дождь», который стал участником фестиваля в этом году, и о своей приверженности к русской театральной школе.
– Ольга, расскажите, как создавался спектакль «Звездный дождь»?
– Дело в том, что я уже несколько лет пытаюсь собрать русскоязычную труппу с русскими актерами. И вдруг мне повезло, в начале прошлого сезона, к нам пришел актер Кирилл Карасов, с которым нужно было работать по-особенному. Во-первых, он – молодой актер, выпускник театрального института им. Щепкина, а при работе с профессиональным актером был необходим материал для развития. Во-вторых, конечно, нужно было найти что-то такое, что могло стать новым, неизведанным материалом. Поэтому я выбрала работу Леонида Енгибарова. Мне вообще было интересно открыть эту личность, как он писал, что за клоун был. Меня его клоунада и его личность очень заинтересовали.
А потом, как всегда, всё складывается на пересечении: литературный материал, произведение Енгибарова, мой режиссерский интерес и, конечно, актер, с которым можно было это делать. Вот так родился спектакль, на пересечении неожиданных событий.
– Как строилась работа с Кириллом Карасовым? Сразу получилось найти единый взгляд на будущую постановку?
– Да, и я полагаю, это заслуга, в основном, Кирилла, потому что он, чтобы включиться в работу, стал участвовать во всем, что я ставила за сезон. Он сыграл много спектаклей, освоил пять новых ролей с моими итальянскими актерами, он занимался в нашей школе и на первом курсе, и на втором. Он настолько хотел влиться в работу, чтобы стать своим человеком, чтобы понимать наш творческий язык! И, конечно, у нас были индивидуальные репетиции, на которые с удовольствием приходили и мои итальянские актеры, смотрели и учились. Необходимый для «Звездного дождя» клоунский язык мы вновь учили вместе с моими актерами, которые уже им владеют.
– В чем особенность этого клоунского языка?
– Важно понимать, что «Звёздный дождь» – это не совсем клоунада. Там есть маленькие, как бы поэтические кусочки, где актер-клоун входит в клоунскую роль. Но это лирический спектакль, связанный с образным языком Леонида Енгибарова. Он связан с миром его фантазий и ощущений, с очень трогательным миром, хрупким, что сейчас очень редко, потому что мы все становимся всё сильнее и сильнее, а хрупкого, тонкого и деликатного вокруг становится все меньше и меньше. Наверное, в этом основная сложность спектакля – в его деликатности, тонкости. Клоунада в моем коллективе освоена давно, ведь мы интернациональный театр, а это очень сложный, но в то же время очень точный язык, всеми понимаемый. Мы участвовали в многих фестивалях именно в этом жанре, но он, разумеется, не единственный. В поиске коммуникации со зрителем мы очень много работаем с визуальным театром, с марионетками, с теневым театром и так далее. Язык общения с залом каждый раз должен быть создан соответственно материалу, должен лучше всего отразить то, что мы делаем, вот почему мы берем того или другого автора. Моему коллективу уже 30 лет, и я тоже автор, и поэтому мой язык, особенно разнообразен. Ведь, чтобы иммигрантке начать заниматься театром за рубежом, нужно найти, конечно, свой язык общения. Я его нашла в смеси многих жанров. И поэтому и актеры наши всё умеют!
– У вас большой коллектив, и за годы существования Центра сложился большой репертуар. Какие постановки помимо «Звёздного дождя» вы можете особо отметить?
– Любимыми становятся те, которые находят особый отклик у зрителей или которые сложно даются. Я очень много лет хотела поставить «Вишневый сад» по одной чисто патриотической причине: в Италии «Вишневый сад» переведен как «Черешневый сад». И только у нас – единственный театр во всей Италии, где великая пьеса Чехова идет в правильном переводе. Этот спектакль у нас вышел два сезона тому назад, и он очень-очень любим зрителями. Это наша маленькая «вишенка» на торте к 30-летию театра.
Я очень долго работала на большую сцену, где собирался весь наш коллектив и в этом была его сила: там ставились «Поминальная молитва», «Дядя Ваня», «Воскресенье». Но сейчас мы чаще занимаемся малыми формами. Мы смогли переориентироваться на моноспектакли. В прошлом году вышел еще один клоунский спектакль по картинам Тулуза Лотрека – с его клоунессой.
– А почему вы остановили выбор именно на «Звездном дожде», ведь жанр моноспектакля, в каком-то смысле рискованный. Как этот спектакль был выбран для участия в фестивале «Мир русского театра»?
– Еще в позапрошлом году мы посылали для участия в фестивале «Мир русского театра» спектакль «Ведьма», где мои итальянские актеры играли на русском языке. У нас есть спектакли, так скажем, синтетического языкового свойства, там, где говорят на многих языках, в том числе иногда и на русском. Но нужно было выбирать что-то самое русское! И в этом случае «Звездный дождь» вышел именно таким. Мы, конечно, будем развивать это направление. Я и с детьми работаю на русском языке – в этом году ставили Зощенко с детской труппой. Однако я уверена, что русский театр – это не только русский язык.
– Чего вы ждете в этот раз от участия в фестивале?
– Нас здесь считают русским театром, зритель так нас определил. Если во Флоренции хотят увидеть Чехова или Достоевского, Толстого, или Пушкина, Булгакова, или Бунина и так далее, то придут именно к нам. И нашим зрителям, конечно, приятно, что мы, например, выиграли в прошлом году премию «Звезда Театрала». Хотя они все же нас любят за спектакли, а не за то, что мы получаем премии. Но я знаю, что любое участие и любая победа – это не тщеславный вопрос. Это вопрос чести. Мы хотим называться русским театром и продолжаем им называться сейчас еще с большими основаниями.
– Ваша аудитория в большинстве своем итальянцы или в зале можно встретить много русскоязычных зрителей?
– В основном, конечно, это итальянские зрители, но в последние годы очень много русскоязычных иммигрантов из бывшего советского пространства. И те, кто знают русский язык, находят у нас какой-то такой кусочек дома, чего-то родного, ностальгического. Русскоязычная аудитория за последние несколько лет очень выросла. Иногда на наши русские спектакли приходят иностранцы, студенты, которые в университете учат язык. И они составляют новую аудиторию. Она, наверное, еще не очень устоявшаяся, но она появилась. Зрители к нам приходят как домой и находят то, что хотели найти.
– В вашей труппе не только русские артисты, но театр хоть и интернациональный, но все же русский драматический. Чего вы ждете от участия в фестивале «Мир русского театра»?
– Наверное, онлайн-аудитория – это не совсем театральная аудитория, но тем не менее здесь появляется возможность дать о себе знать. Мы – песчинка в этом космосе, в театральном мире. У нас очень маленький театр, который 30 лет занимается любимым делом, поэтому сейчас нам очень приятно, что кто-то о нас узнает, помимо тех, кто нас знает здесь, во Флоренции и на фестивалях в Европе, в Азии, там, где мы были с нашими спектаклями. Ну, вдруг кто-то из онлайн-зрителей потом проездом заедет к нам? Мы всех с удовольствием пригласим к себе!
– В чем для вас особая важность сохранения культуры русского театра за границей?
– Честно говоря, я никогда не задавалась вопросом, почему я делаю, то, что я умею делать. И вдруг совсем недавно, наверное, ответ на ваш вопрос у меня появился. К нам приехал педагог из Лондона, Брайан Таймони. Он — преподаватель серьезной актёрской школы, владелец театрального агентства. Мы с ним вместе проводили мастер-классы. Тогда Брайан мне сказал: «Ольга, одному Богу известно, какое важное дело вы делаете!». Он имел в виду, конечно, русскую актерскую школу. Он отметил особую важность того, чем мы занимаемся. И мы все-таки постараемся продолжать этот путь, раз даже сильные английские педагоги видят необходимость нашего существования в том виде, в котором мы есть. Значит, всё зря. Не зря ли? Богу известно. Из-за того, что мы интернациональные, у нас есть возможность сравнивать. Мы побывали во многих странах, видели много мастер-классов, видели много актёрских и театральных школ, много постановок. Но я продолжаю быть огромным патриотом нашей школы, нашего отношения к театральному делу. Я думаю, нигде к театру не относятся, с такой серьёзностью и с такой душой. Поэтому, если есть возможность, надо это сохранять. И мы это делаем.
